Skip to content
 

[:RU]Пионерский этап[:]

[:RU]После изматывающего многодневного путешествия к реке Буг и успешной переправы на советскую территорию Солли был определен в детский дом № 1 в городе Гродно. Начались пионерские будни.

Русский давался Солли на удивление легко — возможно, потому, что симпатии учителей были на стороне этого вежливого, умного, чистенького мальчика. Даже когда Перель сообщил, что его отец «предприниматель», то есть грязный буржуй, его простили. Одно не давало покоя подростку: «Я был в безопасности, ел горячую овсяную кашу и читал Краткий курс истории ВКПБ, но я понятия не имел, что с моими родными». Редкие открытки из дома успокаивали, но ненадолго. Невроз проявился в том, что Солли стал писаться в кровати. По утрам под смех других пионеров он развешивал простыни на веревке перед особняком польского аристократа, отданного под детский дом. В остальном же приют стал для Соломона вторым домом. Он быстро акклиматизировался в новой идеологической обстановке и выразительно распевал «Калинку» и модную «Катюшу». Так прошли два года.

detdom

21 июня 1941 года в детдоме царила приятная суета, связанная с последними приготовлениями к отъезду в летний лагерь. Солли и его товарищи легли спать позже обычного и быстро забылись крепким сном. «Грохот первых сброшенных немцами бомб выгнал нас из постелей около пяти утра. Один из учителей велел всем одеваться и собираться.

И вновь Солли оказался на дороге — сначала в компании других сирот, потом один, когда после очередной атаки немцев и последовавшей паники дети разбежались в разные стороны. Соломон брел по дороге, глотая пыль и текшие по щекам слезы. Ему вновь было некуда идти, и он смиренно шел в никуда, а вокруг «лежали убитые и раненые, воздух пропитался дымом, над головами непрерывно гудели нацистские самолеты».

«Мощнейшая воля к жизни поднялась во мне подобно урагану. Со мной произошло нечто фантастическое: будто за мной наблюдал ангел свободы. Парализующий страх исчез. Совершенно обыденно я сказал обыскивавшему меня немцу «У меня нет оружия» и широко улыбнулся»так описал свое магическое спасение в белорусской деревушке Соломон. Тому поразительному факту, что слова подростка о германском происхождении были сразу приняты нацистами на веру, может быть логическое объяснение. Дело в том, что в обязанности вермахта помимо захвата вражеских территорий входил поиск этнических немцев с целью пересылки их в Германию. И добродушный мальчик в пионерской форме, заявивший на чистом немецком, что он сирота, идеально вписывался в исторический контекст оторванных от родины немцев. Этакий говорящий трофей.

Masha_Bruskina_Minsk_partisans_large

Солли доставили в расположение 12 — й бронетанковой дивизии. Сержант, «отобравший» Переля, подвел его к секретарю, сидевшему в голубом «фольксвагене» за пишущей машинкой, и сказал: «Смотри, какое сокровище я нашел в этой помойке». Секретарь ободряюще улыбнулся Соломону и попросил назвать имя и фамилию. Ошалевший от происходящего Соломон автоматически сказал «Перель». К счастью, то, что он произнес еврейскую фамилию, заглушил грохот взорвавшейся неподалеку бомбы. Секретарь недоуменно смотрел на Соломона. Опомнившись, тот назвал немецкий вариант «Перьелл». Стоявший рядом офицер со знанием дела подтвердил, что это распространенная фамилия среди этнических немцев в Литве. Имя Йозеф было первым пришедшим Соломону в голову. Ему выдали форму вермахта и накормили бутербродами. Так началось служение еврейского подростка рейху.

Любое неосторожное слово могло выдать тайну Соломона. «Невероятно тяжело было улыбаться и делать вид, что ты счастлив, когда тебя на части разрывали ужас и тоска, вспоминает Соломон. Мне приходилось упорядочивать мысли и эмоции, сохранять хладнокровие и осваиваться в игре, правил которой я не знал». Опасность быть раскрытым подстерегала Солли и в бытовых вопросах: например, из-за обрезания он не мог ходить в туалет или мыться со всеми. Приходилось забегать в кухню, где грели воду, последним и с олимпийской скоростью намыливаться. Но все это время Соломон помнил последнее наставление матери: «Ты должен жить!» И он жил. Согласно автобиографии Переля, он никогда не держал в руках оружия и не убивал. Ему сразу же нашли более гуманную работу переводчика. Юпп хорошо знал русский и без труда переводил сообщения для пленных. «Поскольку мои симпатии были целиком с пленными, иногда мне удавалось тайно передать им немного еды».

Dschugaschwili, Jakob / in deutscher Kriegsgefangenschaft 1941

Во время нахождения дивизии под Смоленском Юпп был вызван в центральный лагерь командования для участия в допросе только что плененного офицера высшего ранга. Едва переступив порог комнаты, где уже были несколько немецких офицеров и пленные красноармейцы, Соломон почувствовал, что присутствует при значимом событии. Обычно высокомерные и жестокие с русскими немцы на этот раз были взволнованны и вели себя подчеркнуто уважительно. Лишь когда допрос начался, Солли понял, что перед ним сын Сталина. Офицер артиллерии Яков Джугашвили отказался отвечать на все вопросы о расположении своего соединения, и вскоре его увели. Соломон успел улыбнуться ему на прощание и пожелать «доброго пути». Вермахтская идиллия чуть не оборвалась в один миг, когда полковой доктор Хайнс Кляйзенберг пробрался на кухню, где мылся Солли, и пытался склонить его к, так сказать, тесным отношениям. Увидев обрезание Солли, доктор живописно застыл с раскрытым ртом посреди кухни, а Перель понял, что настали его последние минуты. К голове прилила кровь, мозг тщетно искал выход из ситуации. Перель понимал, что если тайна откроется, то немцы разорвут его на части, ни о каком щадящем расстреле речи не будет. Неожиданно доктор покачал головой: «Бедный мальчик…»и пообещал не выдавать тайну Солли. Спустя несколько недель доктора Кляйзенберга убили в бою.[:]

Один комментарий

Написать отзыв

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.